Пожалуйста подождите

Публикации

Вернуться к списку
28 Октября 2014

Нигде ничего не болит. Kultpro.ru

Почти все нарисованные им детские книжки я помню. Дети не знают имен художников, любимые книжки – только твои. И даже неловко – но это же мой Кот в сапогах, таким он всегда и был – почти везде на картинках спиной, великий хитрец и стратег. На обложке - его портрет, неуловимое выражение и, как теперь оказалось, еще и на самого художника похож. Андерсен – тоже мой! Это мои пружинные силуэты героев, первые рассмотренные сказки. И цвета красок, яркие и совершенно «заграничные». Книжки были в нашей школьной библиотеке. Однажды на продленке в казенную коробку с красками, в каждый цвет мы добавили белил, и вдруг поплыли лиловые, бледно- фиолетовые, розовые и салатовые цвета - иностранные. Краски у нас отняли.
Названия графических серий Кокорина - его путешествия: «Поездка в Италию», «В Англии», «Во Франции», «В Дании», «В Чехословакии», «В Прибалтике» и годы - 1954, 1963, 1969, 1977. Я переклеивала обои в бабушкиной квартире, сдирала старые, и по всему полу летели обрывки передовиц: Нью-Йорк – город контрастов… мы и они… дорогами социализма…

Никаких таких дорог и городов контрастов в работах Кокорина нет, а есть – одним движением нарисованные смешные голландские рыбаки, газетчик из Хельсинки, как будто прилипший к своей тележке, светящаяся цветом пляжная фея «В дюнах». Каменный лев на Трафальгарской площади - такой точный по рисунку, как будто с натуры, а не со скульптуры.

Москва семидесятых годов, Птичий рынок – только не бери никого в руки, обязательно купишь - как мы могли его потерять?

В нашем училище Памяти 1905 года каждую неделю велено было приносить наброски. Не придешь с папочкой замызганных листков, преподаватель по рисунку Евгений Михайлович надует губу и запоет: «А почему нет набросков, что с Вами случилось? А вот Дейнека никогда не брал в ученики пьющих и курящих художников, все были спортсмены…» Мы не были спортсменами, были лодырями и бездельниками. Иногда для чего-то торчали на улице с альбомами. Художники.

Анатолий Кокорин в 1925-28 годах учился в Пермском художественном техникуме:
Стипендия 9 рублей. Кушак всегда туго затянут. Зимой 40градусов мороза. Одежонка символическая. Настроение всегда веселое Бодрость духа потрясающая. Влюбленность в искусство – безграничная. Нигде, ничего не болит. В 1928-м уже во ВХУТЕИНе – Высшем художественно-техническом институте, учится у Сергея Васильевича Герасимова, Дмитрия Стахиевича Моора, Павла Яковлевича Павлинова, Льва Александровича Бруни.
Задолго до всяких учебных заведений - у Дюрера: Меня потрясали его рисунки серебряным карандашом, углем («Портрет матери»), гравюры и, конечно, живопись. Мне хотелось работать только как Альбрехт Дюрер. Я даже стал подписывать свои работы вот так.

Рисовали, для этого дела годилось все. Одежда, брошенная на стул, вешалка, соседские кеды с высунутыми языками, зоопарк, метро, обалдевшая от натиска мать - еще три минуты посиди, пожалуйста, - разбегающиеся друзья. В зоопарке была любимая всеми студентами птица: полдня стояла на одной ноге, а остальные уходили, улетали. Медведи вечно прятались, пассажиры в метро заглядывали в альбом - не меня ли рисует? Пытка и красные уши. Стоило только присесть с альбомом, карандаш тут же машинально отмечал край композиции (только не нажимай сильно, испортишь): вон та женщина в вагоне как красиво сидит, жаль, оказывается, ей сейчас выходить.

В натурных рисунках Кокорин - гений быстрого, сквозного движенья, нашедший для него (что нечасто бывает с художниками) очень точные слова:
Мне всегда хочется встать на защиту натурного рисунка, обладающего драгоценным свойством доносить до зрителя первое ощущение удивления и восторга художника… Всегда в таком рисунке есть душа и сердце. А основные положения и законы здесь все те же, что и в длительном рисовании. Поэтому даже в очень быстром рисунке композиционное решение определяет ход работы.

Художник Леонид Сойфертис тоже нашел для друга точное слово: не мучал бумагу.

Должно быть нарисовано все, что бы ты ни увидел. С тобой лучший и удобный по размеру альбом, чумазые ластики в кармане, которые всегда теряются (поэтому потом уже можно без них), ты давно сам себе мольберт. Рабочая, устойчивая мозоль на среднем пальце (под карандаш), всегда испачканный манжет правого рукава и скошенный ноготь на правом мизинце от того, что он упирается в бумагу. И мягкий и хрупкий грифель угольного карандаша, который не всякий сумеет правильно поточить. Кокорин однажды запишет в дневнике:
Моим верным помощником стал угольный карандаш, позволявший точно и быстро работать и линией, и пятном, и в любых условиях. Война сделала меня рисовальщиком.. Когда я попал в Румынию, у меня возникла мысль вести «Дневник художника». Писать я не горазд, поэтому я больше рисовал. Так родились у меня десятки путевых альбомов. В них рисунки и короткие записи. Некоторые напечатаны отдельными книжками, а большинство ждет своей очереди.

Серии «По старым русским городам», «По Индии» так и не изданы, а книги «Ленинградский альбом», «В Голландии», «Англия, Шотландия, Ирландия», «В стране великого сказочника» теперь библиографическая редкость (ею станет и книжка каталога, подготовленная к выставке). В одном из залов экспозиции в специальных витринах выложены их рукописные предшественники, сотни зарисовок, эскизов, этюдов, коротких заметок, вручную переплетенные.

11 ноября. Холодное утро. В тени просто морозно. Да еще кругом камень и мрамор. Средневековые полосатые стражи Ватикана надели великолепные черные плащи, из-под которых проглядывают оранжевые и черные полосы рукавов, штанов и чулок. Вообще это, конечно, явные франты. Они знают, что своими нарядами поражают публику, особенно туристов и поэтому всегда становятся в позы особенно эффектные и галантные. Конечно, на бело-сером фоне гранита и мрамора оранжево-черные полосы одежды, черные плащи и элегантные черные береты выглядят ярко и декоративно…

Художник, который так много рисовал за границей и всегда возвращался на родину. В 1969 году начинает серию акварелью и углем «По улицам сегодняшней Москвы» - фантастическую. Прежняя Москва – теперь больше сказка, чем все те, что Кокорину довелось иллюстрировать.

Лист заполняется узнаваемыми подробностями мест, на которые столько пялились, да вот не разглядели. И еще успеть сохранить силуэт черного пуделя и его хозяйки в правом нижнем углу, пока они не перешли дорогу.

Материал с иллюстрациями - здесь. Автор - Наталья Львова.


.